Чтобы найти литературу о малой Родине воспользуйтесь каталогами быстрого поиска:

Дорогие читатели! Сайт "Любимая Родина" рад представить вам легенды про керченский старом храме в Крыму (Россия), которые написали современные поэты и писатели. Мы благодарим авторов за творческое вдохновение, чуткость, доброту и любовь к Родине.

Крым. Легенда о старом храме в Керчи (авторские материалы)

Старый храм (керченская легенда) 

автор: Валентина Хоральд-Байрам
 
   В легенде рассказывается о древнейшем памятнике христианского хромового зодчества в Крыму — церкви Иоанна Предтечи в Керчи. Легенда сохранила память о тех далёких временах, когда христианство и язычество существовали вместе. Сегодня восстановленная реставраторами церковь стала одним из привлекательных туристских объектов.
   Теперь старый керченский храм ушёл в землю, сгорбился, как старик, который несёт на плечах много лет.Крутом выросли богатые, высокие дома, грохочут фабрики; вытянулись, как шея жирафы, заводские трубы. И среди них затерялся старый храм; мало слышен, плохо виден. И все же не хочет перестать жить. И, может быть, переживёт нас, как пережил многих. Керченские греки в тишине вечера любят слушать мелодичный звон его колоколов; они чтут его старые святыни; поклоняются иконе, которая дошла от дней, когда впервые служил в храме пантикапейский епископ. Но об этих днях не забыли, хотя и прошли с тех пор многие сотни лет. Не забыли, потому что-то, что случилось, бывает и теперь.
   Говорят, в ночь под великий праздник стояли тогда у амвона двенадцать братьев, и тысячная толпа христиан не знала, кто из них прекрасней. Так красивы и стройны были все двенадцать, такою доблестью и отвагою дышали их лица. И светом чистой совести.
   Ибо исполненный долг дает её людям, а братья построили храм Предтече, как обещали матери.
— Помяни, Господи, душу её в царстве света.
   И епископ, наклоняясь над престолом, поминал имя матери и не поминал двух других: не был христианином отец, а имя безумной сестры не вещалось в храме. Но скорбел о том престолослужитель и шептал трижды святую молитву, когда доносился жалобный стон от окна алтарной абсиды.
   Сливался тот стон с голосом декабрьского шторма, и было не по себе многим. Взвизгивал ураган, чтобы заглушить стенанья мятущейся души, и вздрагивали бровью братья от боли и гнева. Казалось, с порывом бури проникал в храм туманный образ сестры, в струйках кадильного дыма вился по колоннам и, не доходя до престола, угасал в мерцанье догорающих лампад. Чтобы облегчить сердце, братья думали о чистой душе матери, о светлом часе её кончины. Со светильником в руке, прежде чем проститься с земным, завещала она детям поднять над Пантикапеей крест. Во имя Крестителя. И поклялись они сделать так, и пока не воздвигнут храма, забыть радости жизни и счастье ликующих грез. Двенадцать братьев и сестра, чище которой не было в мире лилии.
   Нужны были годы веры и труда, чтобы исполнить обет. С именем Христа, камень за камнем, братья воздвигали стены. А сестра приносила им пищу, омывала раны и нежной заботой своей отражала душу матери. Но на Митридатовой горе жил старый жрец,  ненавидевший христиан, и сын его, начальник Горной части, был последователем отца.
   Он был красив, точно сам Аполлон вдохнул в него часть своей красоты, и смелый взор его проникал в сердце женщины. Оттого братья боялись, чтобы не увидел он сестры, чище которой не было лилии, как думали они. Подходила работа к концу, становилось радостнее на душе у братьев, и только скорбная тень на лице девушки печалила их.
— Всё грустит по матери.
Не знали, что случилось.В летнюю ночь, когда морской залив горел в бриллиантах отражений, сидела она на ступеньках Босфорского схода, глядела в глубокое небо и говорила со звездой.
— Где ты, мама?
   И вздрогнула в испуге и в смущении, когда красавец юноша коснулся её плеча. Его длинные кудри падали чёрными кольцами, и одно из них коснулось её лица. 
 
Коснувшись, обвеяло чувством жгучей ласки.
— Кто ты, зачем ты здесь?
Не ответил на это юноша, или не поняла она его. Шепот страсти, как туман, застилает глаза; от него, как от сладкого яда, замирает сердце.
— Уйди, я чужая тебе.
  И девушка вырвалась из его объятий. 
Не сказала ничего на другой день братьям, только перестала ходить в летнюю ночь на ступени Босфорского схода, чтобы не встретить больше дерзкого.
  Она ненавидела его и вспоминала его речь, боясь позабыть хоть слово.
— Ты будешь моя, — говорил он, и билось сердце от голоса власти.
— Оставь свою печаль, — убеждали братья, — скоро поднимем крест; уже радуется светлый дух матери.
  И от этих слов ещё тяжелей становилось на душе девушки. Точно кто подломил цветок, а люди, не замечая, говорили о жизни.
Часто не помнила она себя, и когда падал в окно лунный свет, как бледный призрак, тянулась к нему. Был ли то сон, но казалось ей, что чернокудрый юноша опять обнимает её, жжёт огнем холодные уста, прижимает к себе, и от того пустеет сердце. 
 
И кто-то другой стал жить в ней. И думая об этом, она не думала уже ни о чём больше.
  Не спешила к братьям, позабыла для них слово ласки. И раз совсем не пришла.
Удивились братья.
— Что могло помешать?
И, когда спустились сумерки, поспешили домой. Было смутно на душе; как рассвет дня перед казнью, коснулся ужас предчувствия.
Уже открылись земле светы ночи, когда братья подошли к дому.
— Отчего не пришла накормить нас? — спросил старший брат, увидев сестру на пороге. 
 
Молчала девушка, без слёз плакали глаза.
— Отчего не пришла?
Хотела ответить, но мёртвенным шепотом шевелились уста.
В саду звякнул меч. Оглянулись туда.
Стройный юноша, у которого змейками сбегали по плечам кольца чёрных волос, укрылся в тени платана.
— Сын жреца!
Тогда бросился к девушке старший брат.
— Это он?
Словно упавшая одежда, беззвучно опустилась перед ним девушка.
— Анафема вето си!
И взмахом ноги он откинул её далеко за порог. Пролетел в это время пыльный вихрь, подхватил лишнюю песчинку и унёс к морскому заливу.
* * *
В тот день, когда подняли над храмом крест, на церковной площади собрались все христиане города, а вдали от них стояла кучка нехристиан, но не было среди них сына жреца. Он навсегда ушёл из города.
А вечером, когда луна посеребрила поднятый крест, от залива надвинулся белый туман, хотел коснуться креста и унёсся в морскую даль.
Может быть, то не был туман, а поднималась из пучины несчастная душа.
И когда, под великий праздник, в храме служил впервые епископ, это она носилась в вихре урагана вокруг храма.
Прошло немного времени после того, и на город напал отряд варваров.
Пантикапейцы храбро защищали свой город, и немало юношей погибло у его стен. 
 
Погибли и двенадцать братьев — строителей.
Их похоронили в общей могиле у храма и на память векам прикрыли могилу плитой.
— Куфи автис не и ги. Мир им.
Мир не сошёл на могилу. В ночь под великий праздник прилетает туда тень сестры, белым колеблющимся светом приникает к изголовью могилы, которая уже не видна людям, и тогда плачет кто-то в церковной ограде голосом безысходной тоски.
Но не верит народ в безысходность горя. Есть слух, что должен вернуться юноша с кольцами чёрных волос.
Не тот, что загубил несчастную. Другой, сердце которого поёт светлый канон. Он придёт к могиле, в ночь под великий праздник, поднимет тяжелую могильную плиту, чтобы мятущаяся тень могла слиться с тенью братьев.
Как никогда, сами собой зазвучат в ту ночь колокола старого храма.
И разнесут по земле мелодию мира и любви.

Старый храм

автор: Валентин Серых
 
На поиски сил не тратьте. 
В легендах живут всегда 
Двенадцать прекрасных братьев, 
И скромная их сестра. 
К детям в последней речи 
Мать завещала на одре ,
Построить светлый  храм Предтечи 
В Пантикапее на горе. 
И дети твердо обещали 
Из камня стены возводить. 
И обещанье выполняли 
О маме память сохранить. 
На стройку каждый день ходили 
У всех соседей на виду. 
Ребята стены возводили. 
Сестра готовила еду. 
Вознесся храм красивый, видный. 
С достойным внутренним убранством. 
Но культ языческий, старинный 
Не уживался с христианством. 
Верховный жрец давно смирился: 
Настала новая пора. 
Но храм языческий светился, 
Где Митридатова гора. 
         - 
Есть у жреца красавец-сын. 
Казалось это неизбежность, 
Что Аполлон с ним разделил 
Свою божественную внешность. 
Был парень страстен, но раним. 
Глаза пленительно горели. 
От встречи мимолетной с ним 
Любые девушки хмелели. 
Мужскую силу перебрал. 
Но укрепилася привычка, 
Что по ученью христиан, 
Он многобожец и язычник. 
Общенье с ним – деянье грешное. 
Так церковь паству поучала. 
Увы, случилось неизбежное: 
Сестра красавца повстречала. 
Не стала все на случай сваливать. 
Поведать братьям не решилась. 
И ей бы надо грех замаливать. 
Она ж восторженно влюбилась. 
Сперва по случаю встречались. 
(Хоть  тайно к этому стремились) 
Но встречи часто повторялись, 
Пока в свиданья превратились. 
Лелеял юноша мечту. 
Давал подруге обещанья… 
Увидел старший брат сестру 
Во время тайного свиданья. 
И миг возмездия настал. 
Волною закипела злоба. 
Сестру «анафеме» предал 
И выгнал из родного дома. 
Кого проклятье  настигает, 
Тот умирает очень скоро. 
Сестру  безумство  ожидает, 
А юный жрец покинет город. 
         - 
Воздвигнут юношами храм. 
В нем возносить молитвы стали. 
Хоть больше стало христиан, 
Но вскоре варвары напали. 
Народ достойно воевал. 
И к стенам отсекал дорогу. 
Хоть город в битве устоял, 
Но полегло народу много. 
А жертвы скорбные войны – 
Незаживающая рана. 
Легли ребята у стены 
В могилах новенького храма. 
При отпеванье – случай странный. 
Легенда это сохранила. 
Фигура девушки туманной 
Могилы павших посетила. 
В печальных звуках перезвона, 
Что с колокольни новой лились, 
Подобием людского стона 
Мотивы плача доносились. 
Случалось позже в скорби дни, 
Когда моленье проводилось. 
Душа несчастной их сестры 
К могилам родственным стремилась. 
Но как-то раз среди могил, 
Где кости древние покоились, 
Священник   плиты приоткрыл, 
И души тут же успокоились. 
И Пасха новая была, 
И в древнем храме обновление. 
Запели гимн колокола, 
Взывая к миру и прощению.

Смотрите и другие материалы по теме:

Загрузка...

Легенды регионов

Загрузка...
Наверх
Сайт о городах и странах ljubimaja-rodina.ru